ПРОМФРОНТ

Диверсанты среди нас, или Кто мешает развитию русской промышленности?

Экспертно — общественные слушания «Задачи новой индустриализации России», ПромФронт/ВЦИОМ, 2016
СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ПРОМФРОНТА
Юлия Кондратьева
Собрать в одно время и в одном месте экономистов, политологов, социологов, директоров заводов и целых промышленных холдингов, докторов наук, журналистов и попытаться хотя бы в первом приближении понять: а как это получилось, что по развитию промышленности Россия позади всей планеты? Идея принадлежит активистам «ПромФронта», представители Всероссийского центра изучения общественного мнения с готовностью её поддержали.
«ПромФронт» подготовил вопросы и заказал ВЦИОМу опрос мнения россиян в 130 городах всех субъектов РФ, который и стал отправной точкой для разговора.

Индустриализацию хотим, а заводы — не очень
Результаты опроса и порадовали, и удивили (полный расклад можно увидеть на сайте ВЦИОМ). Так, народ правительству в целом доверяет, но хочет, чтобы оно уже побыстрее что-то придумало с экономикой, а заодно с наукой и образованием. Ибо так жить больше нельзя. 65% опрошенных высказались за необходимость смены экономического курса.
Результаты опроса и порадовали, и удивили (полный расклад можно увидеть на сайте ВЦИОМ). Так, народ правительству в целом доверяет, но хочет, чтобы оно уже побыстрее что-то придумало с экономикой, а заодно с наукой и образованием. Ибо так жить больше нельзя. 65% опрошенных высказались за необходимость смены экономического курса.

«Дальше мы интересовались: что значит смена экономического курса? -рассказал, комментируя результаты опроса, директор по коммуникациям ВЦИОМ Алексей Фирсов. — Мы видим, что нет единодушия, но при этом есть определенные приоритеты. Это развитие науки и образования. И здесь выскакивает неустоявшийся, может быть, термин — „новая индустриализация“. В 20−30-е годы все говорили об активной индустриализации. Сегодняшний день в чем-то напоминает ту ситуацию — тоже страна в кольце врагов, тоже некая международная изоляция, опора на внутренние ресурсы и так далее».
Алексей Фирсов комментирует результаты опроса
Ну, казалось бы, все понятно — народ хочет и готов. Даже, согласно все тому же опросу, готов видеть своих любимых чад работающими в промышленности, конечно, не так охотно, как в госслужбе, но всё-таки… Но почему-то все равно ничего не происходит. Мы катимся вниз и уже с угрожающей скоростью. И вот тут опрос дал пищу для размышлений: оказалось, что 50% респондентов против того, чтобы какой бы то ни было завод строился поблизости. Вот пусть дети, конечно, в промышленность идут, но на работу пусть ездят… в другой город, а лучше — на Луну, наверное.

«Результаты опроса говорят о колоссальной проблеме, которая у нас имеется в обществе, — заметил это противоречие партнер Strategy Partners Group Сергей Лозинский, — все хотят, чтобы развивалась промышленность, но никто не хочет, чтобы она была рядом с его домом, все хотят импортозамещения, но не все готовы покупать товары российской промышленности, все хотят, чтобы их дети нашли достойное место в промышленном производстве, но никто не готов отдать своего ребенка в ПТУ. Это большая проблема, на мой взгляд, она даже в большей степени мешает промышленному развитию, чем отсутствие институтов развития». И при этом он привел в пример США, Канаду, страны Западной Европы, где поняли, что промышленность вносит колоссальный вклад в экономическое развитие страны.
«Если ехать по Фландрии, по Бельгии, то пейзаж достаточно характерный: город — завод, город — завод, местами — поля, леса, реки», — напомнил собравшимся Сергей Лозинский.
Так гадаем или строим?
Итак, без строительства заводов ну никак не обойтись — это очевидно. Но почему же не строим? Что стоим? Чего ждем? Если апеллировать к общественному мнению, то нам мешает: неэффективность работы местных властей (так считает 25% опрошенных), отсталость российских технологий (23%), отсутствие у правительства России общего плана по развитию промышленности (21%), нежелание бизнеса вкладывать деньги в производство (18%).

А если спросить экспертов, например, политолога, доктора экономических наук, директора некоммерческой организации «Институт проблем глобализации» Михаила Делягина? Мы и спросили. И он ответил, что есть две группы экспертов: «первая категория — это те, которые занимаются профессиональным гаданием на нефтяной гуще. А другая часть — это люди, которые мало-мальски связаны хоть с какой-то практикой, которые несут хоть какую-то ответственность хотя бы за что-то и которые говорят: „Так, мы не можем повлиять на мировые цены, хорошо, значит, мы будет влиять на жизнь, потому что нам деваться некуда“. Вот это две совершенно разные категории». Первых, по мнению Делягина, в правительстве больше.
Михаил Делягин призывал не гадать на нефтяной гуще
По понятным причинам, в тот день на наш круглый стол пришли как раз представители второй группы, те, кто считает — ждать нечего, надо делать. И делают. С большим или меньшим успехом. Мы выслушали историю строительства «ЗапСибНефтехим» в Тюменской области, порадовались за успехи «Росагромаша», по сравнению с Америкой, правда, более чем скромные. По словам президента Российской ассоциации производителей сельхозтехники Александра Бабкина, в США выпускается в 40 раз больше комбайнов, чем у нас, и на наши 50 заводов — у них порядка 500. Но здесь мы, по крайней мере, пытаемся догонять. А вот с металлургией, как оказалось, все очень и очень печально. И, представьте себе, мы тут сами же себе и гадим. Иногда — в лице банкиров и госслужащих, иногда — в лице простых граждан. Но обо всем по порядку.
Мы вам денег не дадим! Или дадим, но не вам…
История, рассказанная генеральным директором Троицкого металлургического завода Александром Кошкиным, не слишком оригинальна — в таком положении сегодня оказываются многие промышленники. Тем удивительнее, что до сих пор не найден выход. Неужели это никому не нужно?
А суть истории в том, что на сегодня 100% металлического марганца импортируется в Россию, 80% - из Китая, остальное — из Украины. Потребляется он крупнейшими российскими металлургическими комбинатами, такими как «Северсталь», НЛМК и др. Задача — построить предприятие, которое закроет весь российский рынок, будет иметь возможность продажи этого металла на экспорт и будет успешным. Вот оно — импортозамещение, о котором так любят говорить. Но погодите кричать «Ура!» и закидывать воздух чепчиками. Все не так просто.
«Решение было принято в 2013 году, и оно было положительным, — поведал свою печальную повесть Александр Кошкин. — Получено разрешение Главгосэкспертизы, разрешение на строительство, пройдены все экологические экспертизы. Но сейчас мы стоим, потому что уперлись в деньги. Мы компания частная, получить „длинные“ деньги даже не под вменяемый маленький процент, а хоть под какой-нибудь, невозможно. Маленькие банки просто не рассматривают эти условия, когда они слышат — „больше пяти лет“ и „металлургия“. Крупные банки воспринимают прекрасно этот проект и готовы дать деньги, но нет „длинных“ денег, и нет структуры выдачи денег новым производствам, если они не связаны либо с государственными проектами, либо с крупными уже существующими промышленными холдингами. Могу сказать, что стандартный ответ крупного банка, к которому обращаешься за таким кредитом: „Отлично, вы хотите привлечь икс денег, дайте нам залогов на два икс денег“. Что, на мой взгляд, лишает возможности любую новую компанию привлечь деньги в принципе».
Александр Кошкин и Григорий Добромелов — в споре рождается истина
И тут оказалось, что у темы есть интересный поворот. В спор живо вступил директор Института прикладных политических исследований Григорий Добромелов. «Проблема кредитования, действительно, существует, —согласился Григорий Владимирович. — Но она существует не потому, что государство плохое или банки плохие, а потому что архитектура системы так сейчас заточена, что, в принципе, к сожалению, она не стимулирует подобные вашему проекты. Тут еще другая проблема — государство насоздавало механизмы, но, во-первых, не проинформировало о них бизнес, а во-вторых, создало их очень несистемно. Говорить, что государством ничего не делается — это не так. Просто, к сожалению, когда это делается, никто с Минпромом со стороны бизнеса не ведет диалога. „Господа, вы делаете вот этот шаг, а это — неправильно“. Вот в этом вся проблема — бизнес-сообщество отдельно и говорит государству: „Слушайте, мы ничего от вас хорошего не ждем, поэтому не трогайте нас“. А государство, в свою очередь, ни черта не понимая, что надо делать, делает какие-то случайные шаги, а вы ими пользоваться не можете».
Битва на чужом поле
Другая рассказанная на круглом столе история поразила своей какой-то фантастичностью. Я слушала и думала: «А если в 1934 году, когда только начинали строить Новолипецкий металлургический завод, вот люди вдруг встали и сказали: „Нет — заводу!“, а городские власти — тоже так дружненько: „Мы — как народ! Не нужен нам завод!“, а заметим на минуточку — тогда производство совсем-совсем не было экологичным. А если и в других городах — так же все „в отказку“? Чтобы с нами было в Великую Отечественную? И на что бы тогда был похож сегодняшний Липецк?»

«Наша компания реализует проект освоения Усинского месторождения марганцевых руд, — рассказал директор по строительству завода ЧЕК-СУ.В К Александр Сысолятин. — Это практически 60% утвержденных запасов России, единственное месторождение, которое экономически целесообразно разрабатывать. Проект был включен в стратегию развития металлургической промышленности до 2020 года. Нами была разработана проектно-сметная документация в полном соответствии с требованиями российского законодательства, были получены положительные заключения Главгосэкспертизы. Но в момент, когда мы собирались получить разрешение на строительство, возникло протестное движение в Красноярске. И мы оказались не готовы к столь продуманному сценарию и режиссуре протестного движения, потоку ложной информации в отношении технических, технологических данных проекта, беспрецедентной координации этого протестного движения, массированной психической обработке населения во всех доступных СМИ. И что стало вообще полной неожиданностью для нас, это отказ со стороны протестного движения от какого бы то ни было диалога. Ну, а дальше региональные власти поддались лозунгам этого движения и фактически поддержали его.
Учитывая, что у нас месторождение — единственное в РФ, вся марганцево-рудная база и основные производства остались в союзных республиках: на Украине, в Грузии, Казахстане, мы задаемся вопросом: кто же был заинтересован в этом?
И видим, что, по данным газеты «Известия», группа «Приват», принадлежащая господину Коломойскому, в 2014 году заработала около 200 млн долларов на поставках марганецсодержащей продукции в Россию, «Привату» принадлежат основные предприятия Украины и Грузии и все месторождения, которые ранее там разрабатывались".
Красноярцы «ратуют» за развитие промышленности Украины и Китая
Подозрения Александра Сысолятина подтвердил руководитель исследовательского центра «Промышленность и общество» и экспертной группы «Крымский проект» Игорь Рябов:
«Я не верю в существование честных, независимых экологов, как раз тех, кто за природу борется. Наша промышленность давно уже перешла на новые технологические рельсы, модернизировали заводы, вред природе минимальный. Вы пытаетесь развивать заводы, давать людям работу, а имеете дело с политтехнологами. Это не ваше поле битвы. И вы на нем проигрываете».
Вот и еще одних хороших, а главное — нужных друг другу людей познакомили. У них — свой фронт работы. И это далеко не все, что прозвучало на слушаниях. Размышления, мнения, выводы участников этой дискуссии — первой, организованной «ПромФронтом», — требуют осмысления и лягут в основу наших следующих публикаций. Да и дискуссии, мы очень надеемся, еще состоятся не раз. Потому что — говорите, да будете услышанными! И еще одно немаловажное дополнение: об этом круглом столе, о нас, о желании россиян участвовать в промышленном возрождении страны было написано более сотни материалов федеральными и региональными СМИ. А значит — это интересно не только экспертам и аналитикам, а всем.


Made on
Tilda